Ведьмин зов  - Марина и Сергей Дяченко

* * *

Конечно, она помнила этот кинжал. Если бы Клавдий не был столь сентиментален, чтобы говорить с ведьмой в колодках вместо того, чтобы убить ее одним ударом… Впрочем, для человечества нынешний вариант предпочтительнее. Ивга не сентиментальна нисколько.

Замечательно красивая вещь. Ивга на секунду почувствовала гордость: ее сын великолепен в своем деле. Что за мощная ведьма владела этим кинжалом. Что за древняя, могучая ведьма, сколько инквизиторов она погубила; на Мартине ее везение закончилось.

В серебряном лезвии отражался огонь камина. Ивга взвесила кинжал в руках и поняла, что переоценила себя: способность хладнокровно воткнуть в сердце нож не входит в число ее умений. До сих пор не входила.

– Мама!

Она дернулась, чуть не порезавшись, и обернулась. Мартин стоял на лестнице – там, где стояла Ивга, когда впервые увидела в нем инквизитора.

– Положи эту штуку, – сказал он шепотом. – Пожалуйста.

Из одежды на нем были только брюки. Поднимались и опускались ребра. Голые плечи, влажные от пота, блестели в полумраке.

– Март, – Ивга осторожно улыбнулась, – я знаю, зачем ты пришел, даже если ты еще не знаешь. Но я не хочу, чтобы ты потом с этим жил. Я очень тебя люблю. Что бы ты ни думал. И…

Он дотянулся до нее на расстоянии, коснулся нервных центров – так, что Ивга содрогнулась и пальцы ее разжались. Мартин прыгнул через перила, подбежал и наступил на упавшее лезвие.

– Я обещал отцу, что с твоей головы ни волос не упадет.

– Какой же ты палач, – сказала она сквозь слезы. – Тебе нужны обязательно суд, подвал, приговор, публичная казнь?

– Мама, – он оскалился, – ну что я сделал-то? Чем заслужил такие слова?!

Он поднял нож с пола и остановился напротив, с клинком в правой руке, с окровавленным бинтом на левой. Ивга увидела, как льется пот по его лбу. Как дергается веко. Как мокрые волосы поднимаются дыбом.

Вскрикнула Эгле в двери гостевой комнаты – за спиной Мартина, на первом этаже, под лестницей.

* * *

Эгле вскрикнула так, будто увидела мясника с топором. Ну что же, подумал Мартин.

– Поговорим? – Он отступил спиной вперед, так, чтобы видеть и мать, и Эгле одновременно. – Мне кажется, мама, ты меня неправильно понимаешь.

– Правильно, – сказала Ивга. – Каждая минута моей жизни сейчас означает новую атаку. Мир пошел вразнос. Это пришествие ведьмы-матки.

– Откуда ты знаешь?

Ивга запнулась.

– Ты знаешь из прежнего опыта, – сказал Мартин. – Который не работает в новых обстоятельствах. Это не «Откровения ос», мама, это другая история.

– Мартин, – пробормотала она, отводя глаза. – Мы должны были тебе все рассказать давным-давно. Прости, я перед тобой виновата.

– Я тебе не судья. И не экзекутор. Я понимаю, ты видишь во мне палача и с удовольствием убеждаешься, что все эти годы была права…

– Мартин! – Она вскрикнула, как от боли.

– Ты сравниваешь меня с отцом, – Мартин кивнул, – и я проигрываю… Но послушай. Ты мне хоть капельку веришь?

Ивга молчала, потрясенная.

– Не отчаивайся, – тихо сказал Мартин, – есть шанс, есть путь, есть возможность. Я это сделаю. Все будет хорошо.

– Что ты сделаешь?!

Он поднял глаза: Майя Короб стояла на лестнице и смотрела с сочувствием.

Я готов, молча сказал ей Мартин. Не будем ждать утра.

Закачалась комната. Расплылась перед глазами. Пол взметнулся, как палуба в шторм, и ударил Мартина в лицо.

* * *

Вдвоем они уложили его на диван в гостиной. Он не выпускал нож, зажатый в правой руке мертвой хваткой. Воздух в гостиной стремительно теплел.

Потом он открыл глаза, и Эгле отшатнулась, покрываясь холодными мурашками.

– Мама, – сказал Мартин, слепо глядя перед собой. – Дозвонись отцу.

– Я звоню, проблемы со связью, – прошептала Ивга с телефоном в руках. – Ты можешь сказать, что с тобой происходит?! Я даже «Скорую» не могу вызвать…

– Перестань, – сказал он жестче. – Какая «Скорая»? У меня проклятье в руке. Двухсотлетней ведьмы. Не-графический знак.

Ивга и Эгле посмотрели друг на друга с новым ужасом.

– И что это значит, Март? – Эгле почувствовала, как немеет лицо. – Чем тебе помочь?!

Он ее не слушал, смотрел прямо перед собой и, кажется, ничего не видел.

– Мама, пообещай, что вы никуда на уйдете, пока отец не вернется.

– Куда нам идти?! – У Ивги тряслись губы.

– Пообещай. Сейчас.

– Обещаю, – растерянно пробормотала Ивга.

– И ты не пройдешь инициацию.

– Никогда!

– Я тебе верю. – Он прикрыл глаза. – Прости меня, мама. Эгле, прости меня.

* * *

Майя Короб, светловолосая девочка, подошла на шаг, ободряюще улыбнулась, приблизилась еще. Теперь она стояла прямо за спинами матери и Эгле.

– Мама, Эгле, – Мартин говорил так повелительно, как мог, – пожалуйста, выйдите… я посплю. Оставьте меня одного.

Он не видел их лиц. Чувствовал их страх: они не хотели его оставлять.

– Мы будем в кухне, – наконец сказала мама. – Если тебе что-то понадобится…

– Выйдите!

Обе молча исчезли. Плохо, что они запомнят меня таким, подумал Мартин. Жестоким. И жалким.

Майя Короб со своей смущенной улыбкой стояла уже в двух шагах. За ее спиной догорал огонь в камине.

Майя протянула ему тонкую белую руку – левую. И Мартин протянул ей левую руку – залитую холодом, стянутую нечистым бинтом.

Много раз он брал ее за руку и выводил – из отчаяния, из темноты, из боли. Теперь вела она.

* * *

Они вышли на несколько секунд, только чтобы его успокоить. Ивга тут же заглянула в гостиную – и бросилась обратно.

Он лежал, запрокинув голову, с отрешенно-спокойным лицом. Ивга проверила пульс – сердце билось, но очень медленно. Все медленнее с каждым ударом. Эгле, не отвлекаясь на эмоции, начала закрытый массаж сердца – профессионально. Видно, проходила медицинские курсы.

Сердцебиение Мартина выровнялось. В сознание он не пришел. Эгле, опередив Ивгу, срезала бинт с его ладони и на секунду оцепенела. «Проклятье двухсотлетней ведьмы. Не-графический знак». Вот как это выглядит.

– Ведьма убила его, – глухо сказала Ивга.

– Ведьма может его исцелить. – Эгле двумя ладонями взяла искалеченную руку Мартина.

– Ведьмы никого не исцеляют.

– Смотря какие.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.